Символика власти Ивана Грозного

В 1550-е годы церковные иерархи оказали идейную поддержку Ивану IV при завоевании Казанского и Астраханского ханств, призывая в своих произведениях святые силы на помощь царю и его "христолюбивому воинству" в войне с "басурманами".

Во время взятия Казани в 1552 году воплощением идеи божественного покровительства стало государево знамя с изображением Спаса Нерукотворного (ныне хранится в Оружейной палате Московского Кремля).

Символика знамени восходит к иконе, на которой изображен убрус (полотенце) с отпечатком лица Христа*. Согласно царскому летописцу, Иван выступил против Казани под тем же знаменем, с которым Дмитрий Донской сражался с татарами на Куликовом поле. Хотя о реальном знамени Дмитрия Донского нам практически ничего неизвестно, можно заметить, что в глазах царских идеологов казанское знамя символизировало торжество православия над мусульманством, а также преемственность власти внутри правящей династии.

Другими известными памятниками идеологического обеспечения казанской кампании стали храм Василия Блаженного и икона "Церковь воинствующая". Они тесно связаны с идеей "горнего Иерусалима", небесного града, где пребывает Бог и куда могут попасть только праведники. Храм Василия Блаженного стал конечным пунктом торжественной процессии, совершаемой царем в Вербное воскресенье. В ходе этого ритуала, заимствованного Макарием из Новгорода, царь шел к храму пешком, ведя под уздцы лошадь с митрополитом. Макарий представлял Христа, входящего в Иерусалим. Храм Василия Блаженного напрямую ассоциировался с небесным градом, в который превратился земной Иерусалим после входа в него Христа и воздвижения святого креста.

Как и в речи митрополита Макария при коронации в 1547 году, в ритуале Вербного воскресенья проводилась мысль о том, что царь сможет вступить в небесный град только в том случае, если он будет верным слугой Господа и защитником православной церкви.

Образ праведного царя, входящего в горний Иерусалим, стал главной темой и в известной иконе "Церковь воинствующая". Изображенные на иконе Богоматерь и младенец Христос, пребывая в небесном граде, посылают венцы праведников царю и его воинам, которые направляются к горней обители после победы над городом богоотступников (Казанью).

Перед царем находится Архангел Михаил, предводитель небесных сил в последней битве со злом, восседающий на крылатом коне и окруженный сиянием славы¹.

Претензии Ивана Грозного на роль высшего судьи не находили отклика у его военных противников. Чаще всего в европейской пропаганде времен Ливонской войны царь представлялся кровавым тираном, но порой случались исключения. Практически одновременно с созданием образа царя в виде Христа на великом стяге в Ливонии появилось интересное изображение, которое, вероятно, также напрямую связано с московским государем. Речь идет о скульптурном портрете на орудии "Ревельский лев", отлитом в Ревеле в 1559 году.

Согласно Н. Е. Бранденбургу, изображение представляет собой "человеческую голову в шапке (в виде чалмы)". Есть основания полагать, что на орудии изображен вполне конкретный человек - Иван Грозный. Для идентификации портрета важна надпись на орудии: "Городской совет (Rath) назвал меня "Львом Ревеля", чтобы разбивать его врагов, которые не хотят жить с ним в мире; 1559 год, отлил меня Карстен Миддельдорп, это верно". Тексту надписи соответствует и тематика изображений, в частности, среди них имеется литое изображение льва.

Упомянутым в надписи врагом Ревеля был, несомненно, Иван IV, так как именно в 1559 году его отряды, воевавшие в Ливонии, достигли ревельских пригородов. Что касается головного убора, то это типичная княжеская шапка, в которой западные мастера обычно представляли московского правителя.

Портретные черты удлиненного мужского лица с орлиным носом и бородой также совпадают с обобщенными портретами Ивана Грозного, получившими хождение в Европе в ходе Ливонской войны.

Мастер, вероятно, никогда не видел Ивана IV, поэтому ревельский портрет является скорее обобщенным образом царя, чем точным изображением. Тем не менее созданный Миддельдорпом образ можно признать единственным прижизненным скульптурным портретом Ивана Грозного.

Венчание на царство и "великий стяг"

Стремясь укрепить положение своей династии внутри страны и за рубежом, в 1547 году Иван официально венчался на царство. В библейских текстах царями именовались ветхозаветные правители, а также сам Христос, "царь небесный". Принятие царского титула означало, что власть Грозного над его подданными, в том числе над другими князьями Рюриковичами, получила божественную санкцию.

Ритуал коронации в целом следовал византийским образцам, но с одним важным исключением. В Византии над кандидатом на императорский престол совершали обряд миропомазания (торжественное нанесение миры). В ходе такого священнодействия происходило символическое перерождение человека в священную фигуру, облеченную благодатью Святого духа. Митрополит Макарий, однако, по какой-то причине не произвел миропомазания над Иваном в 1547 году². Поэтому после венчания на царство Иван уподобился ветхозаветным царям, которым покровительствовал Бог, но не превратился в сакральную фигуру, подобную Христу.

Активное использование в политических акциях религиозной символики не означало, что между царем и церковью существовала полная гармония. Во второй половине 1550-х годов Иван решил получить официальное одобрение своего нового титула от константинопольского патриарха. При этом царская канцелярия подготовила новый чин венчания на царство для наследника престола, Ивана Ивановича. В новом варианте венчания уже предусматривался особый ритуал миропомазания. Как верно заметил Б. А. Успенский, этот ритуал уподоблял царя Христу, которого, согласно библейской книге Деяния апостолов, "помазал Бог... духом Своим"³.

После составления нового чина венчания в 1559/60 году был изготовлен так называемый великий стяг. Главным источником его многочисленных изображений стала библейская книга Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис), содержащая видения последней битвы между силами Добра и Зла. Как и на иконе "Церковь воинствующая", на знамени представлен Архангел Михаил во главе небесного воинства праведников.

Главная особенность изображений великого стяга в том, что в отличие от иконы войско праведников возглавляет не царь, а сам Иисус Христос, восседающий на белом коне.

Характер изображения Христа на великом стяге разительно отличается от образов Сына Господня на казанском знамени и иконе "Церковь воинствующая". Если раньше Христос представлялся покровителем православного царя, благословляющим свыше его войско, то теперь он как бы сам вступил в ряды благочестивого воинства и превратился в грозную силу, сокрушающую врагов. Воинствующий характер религиозной символики подчеркивается с помощью соответствующих цитат из Апокалипсиса: изображенный на стяге Христос "вправду судит и брани сотворит", "из уст Его изыде оружие остро да тем избиет языки"; изображено и само карающее оружие в виде меча⁴.

В условиях победоносного начала Ливонской войны в 1558 году апокалиптическая символика приобретала особо актуальное значение. Царь теперь представлялся грозным судьей, Иисусом Христом, вышедшим на битву с врагами истинной веры. Позднее в письме к шведскому королю Иван прямо напишет: "Войску нашему правитель Бог, а не человек"⁵. В 1561 году царь получил официальное одобрение своего титула от константинопольского патриарха, хотя в Москве проигнорировали сделанные иерархом оговорки относительно процедуры венчания. Патриарх также направил царю грамоту с призывом бороться против учения Лютера, набиравшего силу в Великом княжестве Литовском, и особенно против связанного с лютеранством отрицания почитания икон. Для